Телефонный разговор с Улан-Батором

Черный Квадрат. Казимир Малевич

Осмелившись поселить своих персонажей в призму той еще очерченной Кафкой композиции и безжалостно расправляясь с божественным откровением, я побуждаю изменению своего угла видения, усомнению в справедливости приоритета однополярного стиля жизни, образа мышления и морали. Это, как если встряхиваешь калейдоскоп, направив его, при этом, на один и тот же фон.
Верно, мы вольны перекраивать свою жизнь, периодически встряхивать ее: бороться, отменять и утверждать вновь истину там же, в другом месте, преодолевать по одиночке или толпами, противопоставлять себя жизни, а после и вовсе отступить… но, что если Иисус не умер бы на кресте? Приобрели ли бы мы полезный опыт, получили ли бы ответы на свои вопросы? Быть может сам вопрос поставлен неверно? — Правильного ответа нет, все под подозрением, так как Бог умер. Но есть подозрение…
Мои герои с каждым разом погружаются в мир, полный тревожной красоты,время от времени сплывая в пространстве психоделии, с ее ярчайшими буйными красками и всеми ее открытостями к откровению заветам Бога. Но Он умер. И время тут играет против героев, принудительно меняя картину в нашем калейдоскопе, вызвав бесконечное подозрение и подозревая откровение…

Hush. Murzakhmetoff

Осознаю ли я того, что мои чувства могут жить во времени, в ином пространстве, отличном от моего нищего существования, давая основание для жертвенности?
Мог ли Авраам знать всей полноты любви Бога к нему, убивая своего сына? — Безоговорочная любовь к жизни и другим людям заставляет порой идти на убийство, и пусть если даже себя…
Кажется, крайне тяжело сберечь свой внутренний мир в течение всей своей жизни, но это не легче сгорания дотла, принося в дар себя как молитву, как Ցավտ տան էմ , как весь спектр чувств в тишине одиночества.
Через образ мальчика в работе «Покажи мне радугу», я стремлюсь озвучить свои переживания личностного отношения к жизни и жертвенности, выражая это в его снах, в воодушевленных отношениях с девочкой, в выборе любви по отношению к ней, даря выстраданные сказки, которые обостренны библейскими переживаниями.
В момент смерти обретаешь то, что потерял… принося себя в жертву, заключаешь завет с жизнью, с той жизнью которую не хочешь терять…

Троица. Андрей Рублев

Не случайно, в предыдущем посте, я опубликовал иллюстрацию картины Ганса Адольфа Бюлера «Возвращение домой», как в этом, икону «Троица» Андрея Рублева.
Образ принятия женщиной немецкого солдата впечатался во мне сильнейшим эмоциональным переживанием, познавая на тот момент «необычайную» и не простую любовь. И открыв для себя образ Троицы, я постепенно стал искать успокоение.
Безусловно, с этих образов мы читаем любовь — Ցավտ տան էմ стал лейтмотивом моей последующей жизни: поиском смысла моего существования и выражении благодати мира, сокрытой в проблемах повседневной жизни.
Примеряя на себе противоречивый образ нацистского солдата, я заключаю себя в то спровоцированное эмоциональное напряжение, которое удивительнейшим образом ведет меня в состояние расслабленности и спокойствия, почти тишины, но тишины не тотального одиночества, а редкого момента интимного счастья, — благодати как в тихом образе Троицы.
Все эти эмоциональные интонации отразятся в моей будущей работе, проникая не только в атмосферу отношений героев, но и как молитва — связь автора со зрителем…

Heimkehr. Hans Adolf Bühler

В работе, которую я задумал осуществить, мне чрезвычайно важно переживать дух постоянного открытия чувства любви. Этот опыт — переживание Ցավտ տան էմ (я нашел более точное определение моего чувства в армянском языке) всякий раз заново, для меня, нравственное самопознание, и очевидно, цель всей моей жизни.
Ցավտ տան էմ — буквально.: «я унесу твою боль» — «это чувство», — говоря словами героя из к/ф «Солярис», — «которое, можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять…»
Это не автобиографическая работа, но картина личного переживания, логики нравственного познания самого себя, жизни и цели в ней. Попытка визуализировать завет Бога с человеком, человека с ближним своим… В этой работе мой личный завет будет возникать как рефрен, вновь и вновь возвращая меня в эмоциональное напряжение, в то впечатление которое называется молитвой…